English versionVersion française Russian version

Portfolio

Reports on Russian classical music radio Orfeo

10_05-Kogan-Svetlanova

rep_kogan_2_tur

rep_svetlanov_kogan1_tur

Андрис Пога: «В Латвии дирижеру не позволено быть тираном»

Газета «Московская правда» от 02 июня 2010
Андрис Пога: «В Латвии дирижеру не позволено быть тираном»

Во французском городе Монпелье прошел Второй международный конкурс дирижеров имени Евгения Светланова с участием 18-и молодых маэстро11-и стран Европы. Светланов – самый московский дирижер, и в то же время едва ли не самый известный русский дирижер в мире. В столице при поддержке Правительства Москвы регулярно проходят посвященные ему концерты. На них приглашаются дирижировать молодые лауреаты международного конкурса его имени. В этот раз во Франции первую премию получил 29-летний латыш Андрис Пога. Это мы в Росси до сих пор о нем ничего не знали, а в Латвии он – известный музыкант, главный дирижер ансамбля «Рига» и создатель камерного оркестра «Консонанс». На заключительном гала-концерте в Монпелье лауреат завершил конкурс триумфальным исполнением Четвертой симфонии Чайковского.

- Андрис, с чем связано для вас имя Светланова?

- На его концертах я не бывал. Но когда мне было лет 15-16, мы в колледже проходили русскую музыку, слушали пластинки – Чайковского, Римского-Корсакова. Я спрашивал – кто исполняет? Это Светланов, говорила преподавательница, и вот это тоже!.. Как Светланов – так ярчайшая интерпретация. Потом, уже в консерватории, мы сравнивали разные исполнения, и я зарылся в фонотеке…

- Вы, наверное, знаете, что он записал всю, до мелочей, русскую симфоническую музыку.

- Бывают же такие титаны! У нас тоже в свое время Имантс Реснис записал весь латвийский симфонический репертуар.

- У кого вы учились как дирижер?

- Моим педагогом в Академии музыки был Виестурс Гайлис, ученик Арвида и Мариса Янсонсов. Потом учился в Вене у Уроша Лайовица.

- Приезжают ли на гастроли в Латвию музыканты из России?

- Довольно часто. Только за последнее время у нас дирижировали Юрий Симонов, Николай Алексеев, Александр Анисимов, Михаил Татарников. Любовь Соколова из Мариинки пела Валькирию. Давал концерт скрипач Сергей Крылов. Дмитрий Хворостовский выступил с программой камерной музыки. Русских артистов чаще всего привозит продюсер Ирина Давидова… Я понимаю подоплеку вашего вопроса. Видите ли, это политики придали нашим отношениям неприглядный вид. Но на уровне общечеловеческого общения всё иначе. Русских артистов принимают прекрасно.

- В советские времена Рига была особым культурным центром. В Домский собор ездили на один день послушать Реквием Моцарта. Потом Москва сама стала с претензиями. Но сейчас и гастролеров меньше, и менеджмент какой-то мутный. И залов осталось раз-два и обчелся. А что в Риге?

- О-о, у нас было затеяли амбициозный проект: новый концертный зал, нависающий над водой. В один только фундамент залили бы миллионы. Но тут пришел кризис – и проект заморожен, боюсь, надолго.

- А что касается текущей концертной жизни?

- Потенциал и вкус и у латвийских музыкантов очень высоки. Тем более что доступно обучение на Западе – это большой плюс нашего членства в Евросоюзе. Главная проблема – как организовать культурную жизнь, чтобы не потерять зрителя. В Вене, как и в Берлине, в принципе можно играть почти все – публика будет. У нас же большей частью идут либо на суперзвезду, либо на привычных Чайковского, Рахманинова или Бетховена.

- А на современную серьезную музыку?

- У нас это очень сильное направление. Каждую осень проходит фестиваль «Арена», приезжают выдающиеся композиторы, например, Стив Райх. Я и сам тоже довольно много дирижирую новинками. Но все это только благодаря тому, что все прогрессивное, просветительское имеет поддержку разных фондов, рижской Думы. Организуются конкурсы проектов. Но сами по себе продюсеры и главные коллективы Латвии крайне редко идут на риск.

- А современных российских композиторов знаете?

- Разве что по именам. Большая проблема с нотами. Знаю, в Москве есть композитор Владимир Мартынов. Леонида Десятникова знаю, так как он сотрудничает со скрипачом Гидоном Кремером, который родом из Риги.

- Сам Кремер, мировая звезда, в Латвии, наверное, не бывает?

- Что вы, каждый год в конце июня он проводит в Сигулде фестиваль «Кремерата Балтика». Один из них он посвятил Шнитке. Идея была такая: «Шнитке и Шостакович: непреходящий век».

- Вам приходилось играть Шостаковича? Об истинном содержании его симфоний говорят все больше.

- Из всех русских композиторов он для меня номер один. Я уверен, многие западные дирижеры не понимают его музыку, не считывают глубинный слой. Известную запись Пятой симфонии Шостаковича в интерпретации Леонарда Бернстайна я просто слушать не могу.

- Москве сейчас режиссер номер один – латыш Алвис Херманис. А кто-нибудь из русских в Риге имеет такой авторитет, как Херманис в Москве? Например, из музыкантов?

- Традиция такова, что музыкантов приглашают больше из Эстонии и Литвы. Главный дирижер Латвийской национальной Оперы – литовец Модест Питренас. Латвийский Национальный симфонический оркестр возглавляет Карел Марк Шишон из Гибралтара. Для больших стран это нормально – совсем не обязательно, чтобы оркестр Берлинской филармонии возглавлял немец. Но в маленьких… Однако в Латвии есть культовая убежденность, что иностранец заведомо лучше. При этом в начале марта на конкурсе Густава Малера в Германии победил мой сокурсник и друг Айнарс Рубикис; а до этого, осенью латышский дирижер Мартиньш Озолиньш занял второе место на конкурсе Йормы Панулы. То есть, считая теперь и меня, целых три латвийских дирижера нового поколения в высшей степени хорошо себя показали. Я очень горд. Латвия вообще дала много мировых звезд музыки: певицы Элина Гаранча, Майя Ковалевска, пианист Вестард Шимкус, скрипачка Байба Скриба, дирижер Андрис Нельсонс, не говоря уже о Марисе Янсонсе. Вот и я рад, что достойно представил свою страну на конкурсе Светланова. Но ответственность теперь огромная.

- Вам не показалось по выступлениям конкурсантов, что понятия дирижерской школы больше не существует?

- На мой взгляд, молодой дирижер должен очень много слушать – и записей, и концертов. Хочешь преуспеть в профессии – учись! В Вене я старался не пропускать репетиций Венского филармонического оркестра. Подсматривал, как устанавливается контакт с оркестрантами. Великий немецкий дирижер Серджиу Челибидаке говорил: репетиция – это не искусство, это очень много «нет!», «нет!» и «нет!» – не так громко, не все вместе, не тот характер… И в конце концов получается одно большое «да!». Мой педагог не допускал вольностей. Все его партитуры были испещрены пометками Арвида и Мариса Янсонсов. Золотой репертуар овеян традициями. Чтобы нарушить их, надо иметь очень веские основания.

- Но, может быть, в ХХI веке какие-то прежде распространенные чувства отмирают? И новое поколение уже не способно пережить всех тех эмоций?

- В свое время мне очень многое дало изучение философии. Если ты хочешь просто читать философские трактаты – можно обойтись без университета. Но систематика, углубленность в тему, поиски по сноскам много дают.

- А вы закончили философский факультет?

- Проучился четыре года. Потом как раз подвернулась возможность поехать в Вену. Но диплом защитить я все-таки намерен.

- Он как-то связан с музыкой?

- Нет. Меня интересует германская аналитическая мысль – Кант, Гуссерль. Хотя очевидную связь философии с музыкой я, конечно, ощущаю. Воплощение глубины философии в музыке – Брамс, мой любимый композитор. И, конечно, приступая к репетициям, я начинаю побольше читать о композиторе.

- Некоторые московские дирижеры и режиссеры считают, что такой подход – дремучий советский пережиток прошлого, тормозящий полет их мысли.

- Не знаю. В прошлом году я дирижировал Адажио из Десятой симфонии Малера. Купил письма Малера, полные высоких романтических чувств к жене, это мне многое дало.

- В Риге случаются конфликты между дирижером и режиссером, ставящим классическую оперу на современный лад?

- Я не противник того, что в «Волшебной флейте» Моцарта вдруг появляется стиральная машина, если это убедительно. И я не знаю ни одного дирижера, который пошел бы против режиссера. Режиссер, конечно, вышел на первую позицию. Карел Марк Шишон, муж выдающейся латвийской певицы Элины Гаранча, делал с ней «Кармен» в Национальной опере. Он что-то возразил режиссеру Андрейсу Жагарсу, и с тех пор Шишона больше в Оперу не приглашают…

- Зато главный дирижер симфонического оркестра – человек, которого не сдвинуть с места. В России так. А у вас?

-В Латвии такого нет. У нас никому не позволено быть тираном. Кстати, ни для кого не секрет, что некоторые российские дирижеры дома ведут себя одним образом, а где-нибудь в Лондоне – совершенно иначе! Наша музыкальная среда в этом смысле гораздо более демократична.

- Андрис, многие молодые латыши не говорят по-русски. А у вас откуда такой внятный русский?

- Я еще застал его в школе. Но и сейчас можно выучить, педагоги есть. Мне русский очень помогает. Если верить философам, в языке – суть культурного кода нации. Кстати, в музыке русских и немецких композиторов разница в языке очень слышна.

Беседовала Наталья Зимянина
Фото Инны Островской

Vidéos du concours

Andris POGA :

Daniel COHEN :

René KOERING :

Nina SVETLANOVA :

Rue89.com : Palmarès : la bonne surprise du concours de chef d’orchestre Evgeny Svetlanov

À lire sur le site www.rue89.com :

Palmarès : la bonne surprise du concours de chef d’orchestre Evgeny Svetlanov
de Nathalie Krafft

Générations

Concert de gala au  Corum Opéra Berlioz, samedi 15 mai

Dans un Opéra Berlioz pris d’assaut par près de 2000 auditeurs, soirée exceptionnelle pour marquer la fin du deuxième Concours International de Chef d’Orchestre Evgeny Svetlanov. L’excellent Orchestre National de Montpellier-Languedoc-Roussillon donnait la réplique à trois vedettes de la soirée, les lauréats du Concours. Allocutions et remise de diplômes, fleurs et embrassades, l’émotion de Nina Svetlanova, présidente du Concours, et de Marina Bower, directrice générale, était palpable. En présentant les membres du jury, le compositeur René Koering, surintendant de la musique et directeur artistique du Concours, exprimait l’espoir, voire la certitude, d’une carrière éminente pour lauréats et d’une troisième édition à Montpellier en 2013.

Outre les trois fougueux jeunes chefs qui se partagèrent la soirée, la vedette du concert était un jeune octogénaire, le pianiste Aldo Ciccolini. D’une modestie et d’un effacement surprenants pour un artiste de son envergure, il s’est révélé de nouveau à son clavier dans le concerto de Schumann. Contemplatif plus que démonstratif, il construit le premier mouvement dans la sérénité, le conduisant vers la fébrilité de la cadence. Les subtils dialogues du deuxième mouvement laissent ensuite la place aux échanges animés du final entre le piano et l’orchestre. Une salle debout a salué le vieux maître, de même que le jeune chef Andris POGA à l’issue de la Quatrième Symphonie de TchaÏkovski. Hier soir, la passion et l’excellence ont transcendé les générations.

Portfolio, final day

Photos : Inna Ostrovskaya

Daniel COHEN et l’Orchestre National de Montpellier de Languedoc-Roussillon.
(Rapsodie Espagnole de Svetlanov)

Christoph ALTSTAEDT, Aldo CICCOLINI, Orchestre national de Montpellier de Languedoc-Roussillon
(concerto de piano de Schumann)

Marina BOWER, Andris POGA

Calme trompeur

Après l’effervescence des deniers jours, le calme semble régner sur le Corum. Les lauréats désignés, que se passe-t-il ? C’est l’heure studieuse où les chefs primés répètent avec l’Orchestre de Montpellier le programme donné demain soir. Andris POGA travaille la 4° symphonie de Tchaïkovski que Svetlanov a tant de fois dirigée, comme en témoignent les enregistrements disponibles.

Quant à Daniel COHEN, il prépare la fameuse Rapsodie Espagnole de Svetlanov. Très attaché à l’Espagne, y compris au flamenco et aux corridas, le compositeur a donné dans les trois mouvements de l’œuvre davantage des impressions que des descriptions. Pas de citations, mais une création originale qui se souvient du matériau musical traditionnel ibérique. Ainsi l’on fait avant lui des compositeurs espagnols, mais aussi français (on pense à Ravel, Debussy, Chabrier ou Bizet) ou russes, tous fascinés par la vitalité du pays. Corrida, Sérénade ou Jota, une Espagne très russe se dévoilera demain soir à l’Opéra Berlioz.

ПОСТСКРИПТУМ

Marina BOWER, Vladimir Ashkenazy

Второй конкурс по уровню получился выше первого, люксембургского, хотя тогда, ровно три года назад казалось – выше некуда. Сравнивать было не с чем. Ведь в Москве уже вообще позорно забыли о конкурсах дирижеров, и только когда перед вами вот так, как в Монпелье, проходит целая череда молодых, талантливых, многообещающих музыкантов, избравших столь штучную профессию, видишь, что дирижеры еще не перевелись.

Даже трудно себе представить, как Кёринг и Ашкенази отбирали участников на второй конкурс по видеозаписям – ведь заявок поступило больше трехсот пятидесяти! Но в результате букет получился впечатляющий. Прибавить к этому высоко профессиональный Национальной оркестр Монпелье, который Кёринг оттачивал годами, дивную акустику современного зала «Le Corum» на 2000 мест, четкую организацию конкурса и все-таки еще память, которую оставил после себя в Монпелье Светланов, чье имя заставляет как-то подтянуться и сосредоточиться, – вот и выйдет то, что вышло. А именно: смотр особо одаренных, красивых, не похожих друг на друга необычных людей, имеющих какую-то тонкую связь с музыкой, наверное, с Богом; умеющих обаять сотню оркестрантов и повести их теми путями, которые много-много лет назад означил композитор в надежде, что и потомки расслышат когда-нибудь его послание. Правда, многие выходили на сцену в прозаичных джинсах, кроссовках – в рабочей репетиционной одежде, так ведь и век нынче такой, что не по одежке встречают, да и публику в зал пригласили только на финальные прослушивания.

На первом туре надо было выбрать между Дебюсси, Моцартом и Брамсом. Оказалось, Дебюсси, которого играли трое, не умеет играть никто. Наверное, это действительно требует особого таланта. Нина Александровна Светланова рассказывала журналистам, как Евгений Федорович приехал в Монпелье «со своим самоваром» – привез как раз «Море» Дебюсси. Хотя ждали от него в первую очередь русской классики. И газеты написали: «Наконец кто-то сыграл Дебюсси по-настоящему!».

Четверо выбрали увертюру к «Волшебной флейте», но близкой к духу Моцарта оказалась лишь работа Даниэля Коэна. Остальных заинтересовал Брамс – видимо, драматичную романтическую музыку исполнять все же в чем-то легче, чем «простенького» Моцарта или требующего необычного флёра Дебюсси.

Конечно, большим расстройством бывает вылет с первого тура ярких музыкантов, не угодивших жюри какими-то неуловимыми для простого смертного чертами. Так, потерей стал 23-летний японский дирижер Кихара Ёсинао, ассистент Сейджи Озавы. Ёсинао оказался самым молодым участником конкурса, и жюри, видимо, решило, что у него все впереди.

Уже на первом туре стало ясно, что большинству даже очень сильных участников не хватает воли и, главное, непреодолимого желания сказать что-то свое. Действительно, многие работают ассистентами у мировых корифеев – Баренбойма, Аббадо, Булеза, Ливайна, Минковского. Из их тени выйти непросто. И все же именно от этих молодых «подмастерьев» зависит будущее музыкальной культуры.

Второй тур был очень сложным. Для работы с оркестром прямо на сцене давалось уже не 20, а 30 минут. Нововведение Второго конкурса – вокальный номер, пришлось жюри 10 раз слушать «Застольную» из «Травиаты», придирчиво оценивая, насколько участник способен применить себя и в театре.

Самым большим камнем преткновения стал «Тиль Уленшпигель» Рихарда Штрауса с его остроумием, колкостью, разнообразием мимолетных настроений, резких поворотов. Может, дело в оркестре? «Нет, – возразил на это председатель жюри Владимир Ашкенази, – оркестр это сочинение играл и раньше. Но… в нем так много нот, что оркестранты не успевают смотреть и на пульт, и на дирижера!». Владимиру Давидовичу не откажешь в остроумии.

Наш Илья Гайсин, один из трех российских конкурсантов, прошедший во второй тур, произвел очень хорошее впечатление. Он единственный предпочел «Тилю» первую часть Пятой симфонии Бетховена, и у него-то как раз воли хоть отбавляй. Но никак невозможно было заставить оркестр придать хрестоматийному сочинению более упругий ритм. Кроме того, жюри ведь всегда углядит какие-то недостатки, которые, как элементы «школы» в фигурном катании, не входят в сферу зрения даже очень опытного слушателя.

Латыш Андрис Пога тоже почти «наш». И он настоящий хозяин оркестра, большой, добродушный, но строгий и четкий в своем замысле. Он не закапывается в деталях, но даже в «Тиле» как-то успевал с перепадами, а уж «Ромео и Джульетта» Чайковского остались лучшим воспоминанием второго тура, а может, и всего конкурса. Хотя его любимый композитор – Брамс. И когда Пога взялся за него еще на первом туре – оркестр будто подменили…

Всегда интересно открыть для себя что-нибудь неслыханное. На конкурсе такое сочинение промелькнуло – симфоническая поэма Антонина Дворжака «Голубок» по балладе чешского поэта Эрбена – эту музыку раньше не знал ни один член жюри! Ее неожиданно преподнес нам немец Кристоф Альтштадт, который часто работает с чешскими музыкантами – вот откуда «Голубок». Пришлось долго рыться в Интернете, чтобы докопаться до сюжета этого явно программного сочинения, в основе которого – фольклор литературный и музыкальный. Жена убивает мужа, выходит за другого, играется свадьба, но совесть и тоска так грызут убийцу, что не жить ей больше на этом свете…

В третий тур вышли всего пять участников. Играли по часу, на каждую из трех представленных вещей дается 20 минут. То есть, практически, со всеми остановками и замечаниями, никто не успевал дойти до конца произведений. Все начинали с «Картин Испании» Светланова – и увязали на какой-нибудь «Корриде». В конце концов Ашкенази обратился к Даниэлю Коэну: «Сыграйте с середины, иначе мы никогда не услышим, чем там кончилось дело!» Испанская фантазия Светланова звучала эффектно у всех. Во-первых, оркестр, конечно, все же отдавал себе отчет в том, чье имя носит конкурс, и потому прекрасно знал текст. Ну, и во-вторых, Светланов-дирижер помог тут Светланову-композитору вывести на свет божий все звуковые краски оркестра, добавить в них пряности, впечатляюще подать те или иные инструменты, что оркестранты делают, конечно, с огромным удовольствием.

Гораздо хуже обстояло на конкурсе дело с Четвертой симфонией Чайковского. Удивительное дело: вполне серьезные и вроде бы многообразованные люди один за другим демонстрировали, что не разделяют с композитором его душевных мук, смятения в бессмысленном бегстве от неумолимой судьбы. Казалось бы – залезь хотя бы в ю-тьюб, проще простого, послушай начало симфонии, да хоть бы и в исполнении Светланова. Но это хорошо известная беда каждого нового поколения: а начну-ка я с нуля… Или, может, у человечества атрофируются внутренние терзания как таковые?..

Чайковский пострадал на конкурсе как никто. Лишь Андрис Пога (чувствуются все-таки отголоски русской школы) взял симфонию крупно, доверился музыкантам, а они – ему, и жюри замерло… На третий тур он осмелился вынести и грандиозные «Симфонические танцы» Рахманинова, коронный номер Светланова.

Кристоф Альтштадт прошел все три тура ровно, и получил еще и приз публики. Хотя, казалось бы, их скорее мог бы покорить рослый, смуглый, можно сказать, харизматичный венесуэлец Доминго Индоян, завершивший конкурс «Жар-птицей» Стравинского с осатанелым Поганым плясом. Он, как и изящный Даниэль Коэн (в прошлом скрипач), сотрудничает с «Западно-Восточным диваном», знаменитым «политическим» оркестром Даниэля Баренбойма. Но если Коэн аккуратен и старателен, то Индоян промахивает целые куски без руля и без ветрил; ведь в большой моде сегодня – драйв и «высокая энергетичность продукта».

Тем не менее чувствовалось, что оркестр к концу конкурса поднаторел, а участники очень устали. Но что делать, если завершался один тур – и в этот же день начинался следующий. Жизнь становится все жестче, в том числе и на музыкальных конкурсах.

И все же победа Андриса Поги как-то согрела душу. Он еще ни разу не был в Москве, хотя хорошо говорит по-русски (застал этот предмет в школе). И организаторы конкурса рады будут пригласить его в российскую столицу для выступлений на концертах в память о Евгении Светланове, проходящих с завидной регулярностью. Москва не так давно восторгалась гастролями Мариса Янсонса; будем надеяться, в обозримом времени познакомится еще с одним неординарным маэстро родом из такой, увы, далекой теперь Латвии.

Н. Зимянина

Vidéo France 3

Découvrez Le concours de chefs d’orchestre Svetlanov s’installe à Montpellier sur Culturebox !

Videos from Russian TV

http://www.tvkultura.ru/news.html?id=449324&cid=178

http://www.tvkultura.ru/news.html?id=448288&cid=178

Portfolio, day 4

Nina Svetlanova, Vladimir Ashkenazy, Galina Golubova

Nina Svetlanova et le Jury

Jean-Claude CASADESUS

Bilsof ULLMANN and Daniel COHEN

Concert Hall

Nina SVETLANOVA et la presse Russe

HINDOYAN Domingo interviewé par la presse Russe

ИТОГИ КОНКУРСА

Photo : Andris POGA

Днем, 13 мая, в четверг в концертном центре « Le Corum » французского города Монпелье закончились прослушивания третьего тура Второго международного конкурса дирижеров им. Евгения Светланова. Последним выступил участник из Венесуэлы Доминго Индоян, завершив конкурс « Жар-птицей » Стравинского. После этого на сцену поднялись члены жюри, и его председатель Владимир Ашкенази, который, обратился к Национальному оркестру Монпелье, все эти дни самоотверженно работавшему с участниками конкурса: « Я благодарю вас за высочайший профессионализм, вы фантастические музыканты! »

Затем к оркестру обратилась вдова Евгения Светланова, председатель оргкомитета конкурса Нина Николаева-Светланова: « Спасибо большое! Я очень счастлива. Я благодарю вас за эти незабываемые дни, за ту огромную помощь, которую вы оказали молодым дирижерам. За ваше невероятное терпение! Да не обидится на меня жюри, но если бы можно было дать первую премию оркестру – я бы дала его именно вам. Очень надеюсь, что это не последняя наша встреча! »

Затем жюри удалилось на обсуждение итогов. Публика, которой на прослушиваниях третьего тура было позволено расположиться на балконе, провела свое голосование.

Менее чем через полчаса жюри объявило имена лауреатов.

Ими стали: Андрис Пога (первая премия; Латвия); Кристоф Альтштадт (вторая премия; Германия); Даниэль Коэн (третья премия; Израиль). Премию публики и премию оркестра получил Кристоф Альтштадт, дипломы финалистов – Роберт Тревино (США) и Доминго Индоян (Венесуэла).

Владимир Ашкенази сообщил, что решение не было единогласным, но все же в большинстве голоса распределились именно так.

Лауреат первой премии Андрис Пога: « Я очень счастлив. Мое огромное спасибо оркестру! С самого первого тура между нами возникло взаимопонимание, даже проскочила какая-то искра. Так что эта премия – во многом благодаря ему. Вообще профессиональный уровень конкурса был высоким. Я очень горжусь, что представлял на нем Латвию. Она дала уже немало музыкантов высочайшего мирового уровня, и я лишь могу надеяться, что окажусь в этом сонме. Так что для меня эта победа – не только большая радость, но и огромная ответственность. Вообще-то конкурсы я не люблю, нынешний – только второй в моей жизни. Для меня гораздо интереснее менее стрессовая работа, когда есть больше времени и можно достигнуть более солидных результатов. Ну, что же, начинаю репетировать с оркестром Четвертую симфонию Чайковского, мне ее играть в финале. А я никогда не дирижировал ею целиком ».

Гала-концерт лауреатов состоится в зале « Le Corum » 15 мая в 20.00.

Le podium

3/Daniel COHEN, 2/Christoph ALTSTAEDT, 1/Andris POGA

Le podium du concours est désormais connu. Daniel COHEN y monte, doté du troisième prix, après sa prestation dans la Rhapsodie Espagnole d’Evgeny Svetlanov et la Quatrième Symphonie de Tchaïkovski, comme tous les concurrents ; il y avait ajouté l’Ouverture Tragique de Brahms. Sur la deuxième marche, Christoph ALTSTAEDT, qui avait choisi le début de la Première Symphonie de Schumann. Enfin, le premier prix a été décerné à Andris POGA, après son interprétation des Danses Symphoniques de Rachmaninov. Le président du jury, Vladimir ASHKENAZY, a proclamé ces résultats cet après midi. Il a également fait part du choix des musiciens de l’Orchestre de Montpellier et du public, qui s’est porté sur Christoph ALTSTAEDT. Dès demain commencent les répétitions du concert de gala qui aura lieur au Corum samedi soir : Daniel COHEN dirigera Svetlanov, Andris POGA la quatrième de Tchaïkovski. A Christoph ALTSTAEDT reviendra l’honneur d’accompagner Aldo CICCOLINI dans le concerto de piano de Schumann.

Второй конкурс имени Евгения Светланова открылся во Франции

2010-05-12 / Марина Гайкович

На фестивале в Монпелье Евгения Светланова вспоминают ежеминутно. На фестивале в Монпелье Евгения Светланова вспоминают ежеминутно.

На юге Франции, в городе Монпелье, проходит 2-й Международный конкурс дирижеров имени Евгения Светланова. Первый состоялся два года назад в Люксембурге. На родине дирижера, по словам вдовы Нины Светлановой, подобное мероприятие никого не заинтересовало.

Между тем Францию называют второй родиной Светланова: здесь он с удовольствием жил и работал, здесь в середине 90-х ему сделали операцию, которая продлила ему жизнь на восемь лет, – после того как российские и шведские врачи отказались. Кстати, через три недели после экстренного хирургического вмешательства у Светланова был запланирован концерт в Монпелье, на фестивале Радио Франции. Евгений Федорович совершал пешие прогулки по коридорам больницы – для восстановления физической формы, и через две недели попросил купить дирижерскую палочку – для более точного жеста. Когда журналисты спросили его о планах, он молча поднял рубашку, и взорам открылся шов. В тот раз он дирижировал в Монпелье симфонию Дворжака «Из Нового Света»… А еще через восемь лет Светланов давал здесь «Чио-Чио-сан», и это было весной 2002-го. Через несколько недель маэстро не стало… Сегодня же каждый вечер ролики с фотографиями сменяют друг друга в специальном световом шоу на здании оперы.

Он много раз работал с оркестром Монпелье и очень хорошо о нем отзывался. Когда оркестру предложили принять участие в конкурсных прослушиваниях, музыканты согласились без промедления. Программа непростая и для оркестра, и, конечно, для участников. В первом туре играют на выбор первую часть Первой симфонии Брамса, «Море» Дебюсси или увертюру к моцартовской «Волшебной флейте». На каждого конкурсанта отводится 20 минут, и в течение этого времени тот работает с оркестром. Во втором туре предполагаются еще более сложные сочинения – «Тиль Уленшпигель» Рихарда Штрауса, Пятая симфония Бетховена, «Остров мертвых» Рахманинова или фрагмент из «Травиаты». В третьем – Четвертая симфония Чайковского или рапсодия Светланова «Картины Испании», а также две пьесы на выбор.

Вчера завершился первый тур конкурса. Результаты его стали известны, когда номер уже ушел в печать. Но, по словам председателя жюри Владимира Ашкенази, уровень участников в этом году гораздо выше, чем на первом конкурсе. На самом деле, все конкурсанты – 18 человек возрастом от 23 до 38 лет – уже сложившиеся музыканты с солидным послужным списком. Один – ассистент Баренбойма, другой дирижирует в Нью-Йорк-сити опера и в грядущем сезоне встанет за пульт Чикагского филармонического, у третьего свой фестиваль и так далее. Россию представляют трое: Михаил Леонтьев из Санкт-Петербурга (дирижер оркестра филармонии на Кавминводах), Илья Гайсин из Москвы (ассистент Валерия Полянского) и Анна Скрылева, она делает карьеру в Германии.

Монпелье

Portfolio, day 3

Конкурс Светланова — это вам не палкой махать

Газета « Московский Комсомолец » № 25348 от 12 мая 2010 г.

Владимир Ашкенази рассказал “МК” о “больших дирижерских разборках”

Во французской стороне, на другой планете – в южном городке Монпелье – сегодня дождь, духота и… открытие второго тура дирижерского конкурса имени Светланова – одного из самых престижных в Европе. Мы попросили на пару слов председателя жюри – знаменитого пианиста и дирижера Владимира Ашкенази.

Дирижерский конкурс – особое священнодействие. Мы переносимся в грандиозный концертный зал Le Corum, на сцену которого выйдет удивительно гибкий, отзывчивый местный Национальный оркестр Монпелье Лангедок-Руссийон. У каждого конкурсанта из приехавших (несмотря на новое обострение вулкана) всего по 20 минут. Они могут сыграть произведение (Брамса ли, Моцарта, Дебюсси) целиком, почти не сделав замечаний оркестру, а могут все 20 минут работать лишь над первыми двумя тактами, долго разъясняя свою “политику”. Итак…

- Маэстро, нынче мы будем наблюдать уже второй тур соревнования молодых дирижеров в Монпелье. Но как сложится их судьба? Скажем, в России, чтобы дирижеру самореализоваться в полной мере, надо набрать собственный оркестр… А так – все вакансии заняты.

- Конечно, пианисту или скрипачу-солисту в этом смысле немного легче: играй да играй на своем инструменте. Дирижеру куда сложнее: как найти оркестр, который будет с тобой работать? А для чего ему, собственно? У оркестра своя жизнь! Поэтому, как сложится жизнь, ответа нет.

Одно лишь скажу: когда люди знают, что есть талант, они стараются помочь, скажем, сделать дирижера ассистентом у знаменитого маэстро, или дать ему утренний концерт, или… возможности ограниченные, довольно лимитированные, но они есть. И я стараюсь помочь, как-то продвинуть здесь ли, там ли. Но настоящий талант, будьте уверены, рано или поздно себя проявит.

- Хорошо, вот вы видите молодых: по каким критериям можно оценить, что из них что-то выйдет?

- О-о, все, что происходит здесь, – это мистерия! И никаких других слов не найти. Если музыка звучит так, как нам, членам жюри, хотелось бы ее слышать, значит, все не напрасно. Мы, музыканты, знаем каким-то особым чувством, когда есть в музыканте смысл, а когда его нет, просто чепуха, и человек мог бы посидеть дома. Когда есть смысл, магнетизм идет через музыку. Оркестранты могут и не понимать, почему они играют так, а не иначе, но они подчиняются жесту и получается музыка! А если этой музыки внутри дирижера не существует, то мы с вами ее и не услышим.

- На конкурсе несколько девушек-дирижеров, скажем, наша (русская, но живущая в Германии) Анна Скрылева. Есть ли для вас какая-то разница: мужчина, женщина?

- Для меня – нет. Женщины должны быть во всем равноправны с нами… нет, конечно, не стоит, может, идти в штангисты…

- В России женщины-дирижеры воспринимаются с напрягом.

- Я всегда стою за женщин. Нет, против мужчин тоже ничего не имею, но есть вещи, которые они, женщины, могут делать даже лучше… Равноправие! Ведь что раньше творилось? Скажем, Клара Шуман не могла своей фамилией подписывать свои же сочинения. Или с сестрой Мендельсона (а она – композитор) такой случай был: Мендельсона пригласила к себе королева Виктория. Он приехал в Лондон, пришел в Букингем-палас, чтобы ей аккомпанировать. А она – как любитель, естественно, – очень недурно пела, довольно чисто. Мендельсон ставит ноты, на которых написано “Мендельсон”, и играет ей романсы. Королева поет. А потом он ей и говорит: “Ваше Величество, для меня это большая честь, такое удовольствие, но позвольте напоследок сыграть вам и свое произведение…” “Как, а разве это были не ваши?” – “Нет, их написала моя сестра”. Вот так. У нее просто не было права подписаться собою.

- Кстати, маэстро, а вы сами возвращаетесь нынче к пианизму при тотальной дирижерской занятости?

- Я занимаюсь каждый день на фортепиано, но публичных концертов не даю. Уже не играю где-то 2-3 года. Да, считаю, что это слишком большой риск в моем возрасте. И при моей-то занятости. Ведь выступать надо только на самом высоком уровне – так, как я, надеюсь, когда-то играл. А то ведь люди часто не отдают себе отчет, что их уровень уже упал, и публика все это понимает. Впрочем, иногда даю концерты вместе со своим сыном-пианистом. Ему скоро уж будет 40 лет. Мы отправимся путешествовать по Европе и Азии: играть вдвоем все-таки не столь трудно.

- Он-то, сын ваш, не стремится, как все солисты вокруг, поскорее стать дирижером?

- Нет, он дирижером не будет. Профессия эта требует отдельного дарования. Многие из моих друзей желали, но мало у кого получалось.

- Вы – лицо конкурса имени Светланова. Что это была за фигура для вас в двух словах?

- Преданный музыкант. Неплохой композитор. Писавший русскую красивую музыку, искреннюю, безо всяких выкрутасов. Ну и, разумеется, дирижер мирового класса. Я никогда не смогу забыть наше с ним исполнение Третьего концерта Рахманинова, уже почти полвека назад… Великий артист! Надеюсь, и сегодняшние участники, очень сильные, кстати, будут достойны его имени.

Между тем стало известно, что среди вышедших во 2-й тур – замечательный российский дирижер, 27-летний Илья Гайсин.

Une finale passionnante

Le deuxième tour vient à peine de s’achever et déjà ce soir commence la finale ! Des dix candidats en lice, le jury en a retenu cinq pour la dernière épreuve. Tous devront faire sonner les « Tableaux d’Espagne » d’Evgeny Svetlanov (ce « Karajan russe » était non seulement un grand chef, mais aussi un compositeur émérite) et la Quatrième Symphonie de Tchaïkovski, deux œuvres au programme du concert final samedi prochain. Une œuvre choisie par le candidat permettra au jury de préciser ses impressions. Ce soir, Robert TREVINO (Américain, 26 ans) dirigera « Don Juan », poème symphonique de Richard Strauss, et Andris POGA (Letton, 30 ans) les « Danses symphoniques » de Serge RACHMANINOF. Demain, ce sera le tour de Daniel COHEN (Israélien, 26 ans), Christoph ALTSTAEDT (Allemand, 30 ans) et Domingo HINDOYAN (Vénézuélien, 30 ans). Pour la première fois, le public est admis à suivre le concours, de même que demain pour la fin des épreuves. C’est l’occasion pour lui de préparer le vote de demain : il est appelé à choisir son candidat préféré et participer au « Prix de l’Orchestre et du Public » décerné demain soir.

Portfolio, day 2

Конкурс, день второй

Contestant from Israel Daniel Cohen on the stage

11 мая с утра выступили последние участники первого тура. Открыл прослушивание 28-летний британец Доминик Граер. Разносторонне образованный музыкант, он все же более склонен к дирижированию в опере и балете и, кажется, всегда готов выручить артиста на театральной сцене.

38-летний Бруно Вайнмайстер выбрал редкого на конкурсе Дебюсси, который, излишне материализовавшись, иногда больше походил на Бернстайна.

«Игры волн» Дебюсси предпочел и 32-летний англичанин Майкл Янг, также не достигнув вершинных результатов в этом изысканном сочинении с его почти неуловимыми красками.

28-летнему французу Виктору Авья доля оркестранта знакома хорошо, он сам начинал как гобоист. Как дирижер учился у Эммануэля Кривина и, несмотря на возраст, имеет немалый опыт работы с хорошими оркестрами. Больше всего подкупает его музыкальность и деликатность, даже нежность, которая неожиданно окрасила мрачные краски Первой симфонии Брамса.

Так же, как Вайнмайстер и Авья, на второй тур легко прошел самый уверенный из трех российских участников Илья Гайсин и едва не опоздавший на конкурс 26-летний Даниэль Коэн, на радость всем завершивший первый тур легкой и стремительной увертюрой к «Волшебной флейте».

Вскоре были объявлены итоги первого круга испытаний. «Мы рассчитывали пропустить во второй тур 9 человек. Но уровень участников оказался столь высок и выбор оказался столь труден, что мы сошлись на десяти», объявил председатель жюри Владимир Ашкенази.

После заново произведенной жеребьевки (последний номер вновь достался Коэну!) уже в 15.00 Илья Гайсин второй раз за день встал за пульт. Второй тур приятно открылся «Застольной» из «Травиаты» Верди. Она здесь обязательна для каждого конкурсанта (в ней дуэтом поют Наира Абрамян и Жан-Франсуа Борас). Теперь уже каждый должен доказать, что способен не только на «эгоистичные» симфонические полотна, но и на достойный ансамбль с вокалистами. Ведь Светланов до сих пор считается в Большом театре России непревзойденным мастером оперных спектаклей.

Гайсин также показал работу над первой частью Пятой симфонии Бетховена, порой громко считая, чтобы оркестр не затягивал столь соблазнительные паузы и играл более упруго. Из произвольной программы он предъявил весьма убедительный фрагмент Восьмой симфонии Дворжака (все остальные участники второго тура в этом разделе программы избрали «Тиля Уленшпигеля» Р.Штрауса).

Вторым номером на конкурсную сцену вышел венесуэлец Доминго Гарсия Индоян. Он проявил себя гораздо интереснее, чем на первом туре. Его темперамент, яркие эмоции не были больше скованы треволнениями начальных часов конкурса. Даже в «Тиле», вероятно, не слишком им освоенном, он заставил оркестр придать фразам почти говорящие интонации. А слушать «Фингалову пещеру» Мендельсона со всеми ее романтическими оттенками, не терпящими равнодушия, было одно удовольствие.

Второй раз за день выступал и Виктор Авья. Сущность «Тиля Уленшпигеля» трудно совпадала с его собственной натурой; зато фрагмент Четвертой симфонии Брамса оказался ему существенно ближе.

Завершил начальную часть второго тура латыш Андрис Пога, манера которого так импонировала еще на туре предыдущем. «Застольная» у него пока лучшая, словно он просто вынул ее из хорошего спектакля. Пога совсем не напоминает начинающего дирижера. Он делает оркестру точные, справедливые замечания: «Начальные звуки «Тиля» это не обрывок мелодии, это зачин, артикль ко всему сочинению. А дальше идут сплошь неожиданные, удивляющие публику перепады». Его объяснения оркестру быстро достигают цели. То же и в «Ромео и Джульетте» Чайковского. Вначале он взывает к струнным: хочет значимости, тонкости, отрешенности; и разворачивается во всю свою музыкантскую ширь в душераздирающих лирических фрагментах. Присутствовавшие при исполнении расходились до следующего дня под большим впечатлением от этого искреннего русского гимна вечной веронской любви. Ведь оно оказалось, пожалуй, самым впечатляющим и зрелым за оба дня конкурса.

  1. ...
  2. 1
  3. ...