Андрис Пога: «В Латвии дирижеру не позволено быть тираном»

Газета «Московская правда» от 02 июня 2010
Андрис Пога: «В Латвии дирижеру не позволено быть тираном»

Во французском городе Монпелье прошел Второй международный конкурс дирижеров имени Евгения Светланова с участием 18-и молодых маэстро11-и стран Европы. Светланов – самый московский дирижер, и в то же время едва ли не самый известный русский дирижер в мире. В столице при поддержке Правительства Москвы регулярно проходят посвященные ему концерты. На них приглашаются дирижировать молодые лауреаты международного конкурса его имени. В этот раз во Франции первую премию получил 29-летний латыш Андрис Пога. Это мы в Росси до сих пор о нем ничего не знали, а в Латвии он – известный музыкант, главный дирижер ансамбля «Рига» и создатель камерного оркестра «Консонанс». На заключительном гала-концерте в Монпелье лауреат завершил конкурс триумфальным исполнением Четвертой симфонии Чайковского.

- Андрис, с чем связано для вас имя Светланова?

- На его концертах я не бывал. Но когда мне было лет 15-16, мы в колледже проходили русскую музыку, слушали пластинки – Чайковского, Римского-Корсакова. Я спрашивал – кто исполняет? Это Светланов, говорила преподавательница, и вот это тоже!.. Как Светланов – так ярчайшая интерпретация. Потом, уже в консерватории, мы сравнивали разные исполнения, и я зарылся в фонотеке…

- Вы, наверное, знаете, что он записал всю, до мелочей, русскую симфоническую музыку.

- Бывают же такие титаны! У нас тоже в свое время Имантс Реснис записал весь латвийский симфонический репертуар.

- У кого вы учились как дирижер?

- Моим педагогом в Академии музыки был Виестурс Гайлис, ученик Арвида и Мариса Янсонсов. Потом учился в Вене у Уроша Лайовица.

- Приезжают ли на гастроли в Латвию музыканты из России?

- Довольно часто. Только за последнее время у нас дирижировали Юрий Симонов, Николай Алексеев, Александр Анисимов, Михаил Татарников. Любовь Соколова из Мариинки пела Валькирию. Давал концерт скрипач Сергей Крылов. Дмитрий Хворостовский выступил с программой камерной музыки. Русских артистов чаще всего привозит продюсер Ирина Давидова… Я понимаю подоплеку вашего вопроса. Видите ли, это политики придали нашим отношениям неприглядный вид. Но на уровне общечеловеческого общения всё иначе. Русских артистов принимают прекрасно.

- В советские времена Рига была особым культурным центром. В Домский собор ездили на один день послушать Реквием Моцарта. Потом Москва сама стала с претензиями. Но сейчас и гастролеров меньше, и менеджмент какой-то мутный. И залов осталось раз-два и обчелся. А что в Риге?

- О-о, у нас было затеяли амбициозный проект: новый концертный зал, нависающий над водой. В один только фундамент залили бы миллионы. Но тут пришел кризис – и проект заморожен, боюсь, надолго.

- А что касается текущей концертной жизни?

- Потенциал и вкус и у латвийских музыкантов очень высоки. Тем более что доступно обучение на Западе – это большой плюс нашего членства в Евросоюзе. Главная проблема – как организовать культурную жизнь, чтобы не потерять зрителя. В Вене, как и в Берлине, в принципе можно играть почти все – публика будет. У нас же большей частью идут либо на суперзвезду, либо на привычных Чайковского, Рахманинова или Бетховена.

- А на современную серьезную музыку?

- У нас это очень сильное направление. Каждую осень проходит фестиваль «Арена», приезжают выдающиеся композиторы, например, Стив Райх. Я и сам тоже довольно много дирижирую новинками. Но все это только благодаря тому, что все прогрессивное, просветительское имеет поддержку разных фондов, рижской Думы. Организуются конкурсы проектов. Но сами по себе продюсеры и главные коллективы Латвии крайне редко идут на риск.

- А современных российских композиторов знаете?

- Разве что по именам. Большая проблема с нотами. Знаю, в Москве есть композитор Владимир Мартынов. Леонида Десятникова знаю, так как он сотрудничает со скрипачом Гидоном Кремером, который родом из Риги.

- Сам Кремер, мировая звезда, в Латвии, наверное, не бывает?

- Что вы, каждый год в конце июня он проводит в Сигулде фестиваль «Кремерата Балтика». Один из них он посвятил Шнитке. Идея была такая: «Шнитке и Шостакович: непреходящий век».

- Вам приходилось играть Шостаковича? Об истинном содержании его симфоний говорят все больше.

- Из всех русских композиторов он для меня номер один. Я уверен, многие западные дирижеры не понимают его музыку, не считывают глубинный слой. Известную запись Пятой симфонии Шостаковича в интерпретации Леонарда Бернстайна я просто слушать не могу.

- Москве сейчас режиссер номер один – латыш Алвис Херманис. А кто-нибудь из русских в Риге имеет такой авторитет, как Херманис в Москве? Например, из музыкантов?

- Традиция такова, что музыкантов приглашают больше из Эстонии и Литвы. Главный дирижер Латвийской национальной Оперы – литовец Модест Питренас. Латвийский Национальный симфонический оркестр возглавляет Карел Марк Шишон из Гибралтара. Для больших стран это нормально – совсем не обязательно, чтобы оркестр Берлинской филармонии возглавлял немец. Но в маленьких… Однако в Латвии есть культовая убежденность, что иностранец заведомо лучше. При этом в начале марта на конкурсе Густава Малера в Германии победил мой сокурсник и друг Айнарс Рубикис; а до этого, осенью латышский дирижер Мартиньш Озолиньш занял второе место на конкурсе Йормы Панулы. То есть, считая теперь и меня, целых три латвийских дирижера нового поколения в высшей степени хорошо себя показали. Я очень горд. Латвия вообще дала много мировых звезд музыки: певицы Элина Гаранча, Майя Ковалевска, пианист Вестард Шимкус, скрипачка Байба Скриба, дирижер Андрис Нельсонс, не говоря уже о Марисе Янсонсе. Вот и я рад, что достойно представил свою страну на конкурсе Светланова. Но ответственность теперь огромная.

- Вам не показалось по выступлениям конкурсантов, что понятия дирижерской школы больше не существует?

- На мой взгляд, молодой дирижер должен очень много слушать – и записей, и концертов. Хочешь преуспеть в профессии – учись! В Вене я старался не пропускать репетиций Венского филармонического оркестра. Подсматривал, как устанавливается контакт с оркестрантами. Великий немецкий дирижер Серджиу Челибидаке говорил: репетиция – это не искусство, это очень много «нет!», «нет!» и «нет!» – не так громко, не все вместе, не тот характер… И в конце концов получается одно большое «да!». Мой педагог не допускал вольностей. Все его партитуры были испещрены пометками Арвида и Мариса Янсонсов. Золотой репертуар овеян традициями. Чтобы нарушить их, надо иметь очень веские основания.

- Но, может быть, в ХХI веке какие-то прежде распространенные чувства отмирают? И новое поколение уже не способно пережить всех тех эмоций?

- В свое время мне очень многое дало изучение философии. Если ты хочешь просто читать философские трактаты – можно обойтись без университета. Но систематика, углубленность в тему, поиски по сноскам много дают.

- А вы закончили философский факультет?

- Проучился четыре года. Потом как раз подвернулась возможность поехать в Вену. Но диплом защитить я все-таки намерен.

- Он как-то связан с музыкой?

- Нет. Меня интересует германская аналитическая мысль – Кант, Гуссерль. Хотя очевидную связь философии с музыкой я, конечно, ощущаю. Воплощение глубины философии в музыке – Брамс, мой любимый композитор. И, конечно, приступая к репетициям, я начинаю побольше читать о композиторе.

- Некоторые московские дирижеры и режиссеры считают, что такой подход – дремучий советский пережиток прошлого, тормозящий полет их мысли.

- Не знаю. В прошлом году я дирижировал Адажио из Десятой симфонии Малера. Купил письма Малера, полные высоких романтических чувств к жене, это мне многое дало.

- В Риге случаются конфликты между дирижером и режиссером, ставящим классическую оперу на современный лад?

- Я не противник того, что в «Волшебной флейте» Моцарта вдруг появляется стиральная машина, если это убедительно. И я не знаю ни одного дирижера, который пошел бы против режиссера. Режиссер, конечно, вышел на первую позицию. Карел Марк Шишон, муж выдающейся латвийской певицы Элины Гаранча, делал с ней «Кармен» в Национальной опере. Он что-то возразил режиссеру Андрейсу Жагарсу, и с тех пор Шишона больше в Оперу не приглашают…

- Зато главный дирижер симфонического оркестра – человек, которого не сдвинуть с места. В России так. А у вас?

-В Латвии такого нет. У нас никому не позволено быть тираном. Кстати, ни для кого не секрет, что некоторые российские дирижеры дома ведут себя одним образом, а где-нибудь в Лондоне – совершенно иначе! Наша музыкальная среда в этом смысле гораздо более демократична.

- Андрис, многие молодые латыши не говорят по-русски. А у вас откуда такой внятный русский?

- Я еще застал его в школе. Но и сейчас можно выучить, педагоги есть. Мне русский очень помогает. Если верить философам, в языке – суть культурного кода нации. Кстати, в музыке русских и немецких композиторов разница в языке очень слышна.

Беседовала Наталья Зимянина
Фото Инны Островской